1980-ый год навсегда останется в истории Магической Великобритании как год страшной войны. Люди сходили с ума, одержимые собственными страхами. Страну, уже с десяток лет охваченную восстаниями и революциями, поглотил огонь. Пожиратели Смерти, наконец, вступили в бой в полную силу, и Министерству уже нечего было им противопоставить. Общество отчаянно нуждалось в героях, и кое-кто готов был ему их предоставить. Тучи сгущались. Близился Судный день.

День гнева. Избави нас от лукавого.


Мы рады приветствовать на нашем проекте тех, кто жаждет приоткрыть завесу тайны магического мира, населённого любимыми героями. Мы стремимся рассмотреть увлекательную сказку о волшебстве под другим углом: раскрыть истинные мотивы известных персонажей, рассказать историю становления двух легендарных противоборствующих организаций, доказать, что в этой истории, как и в любой другой, не было абсолютной Тьмы или чистого Света.

"Dies Irae" официально открыл свои двери для гостей 20 января 2015-го года, и мы с нетерпением ждём наших первых игроков.
Здесь будет важная информация по сюжету.
Вверх страницы
Вниз страницы

Dies Irae. Et libera nos a malo

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dies Irae. Et libera nos a malo » Прошлое » bury all the evidence


bury all the evidence

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

--

bury all the evidence.


Участники эпизода:
Remus Lupin, Frank Longbottom;

Дата и время:
осень, 1978
Место действия:
штаб-квартира Ордена Феникса;
Краткое описание:
Первая встреча чертит между ними дистанцию. Привыкший вторгаться в чужое личное пространство Фрэнк точит лобные кости о чужое молчание.
Недоверие расширяет зрачки, заставляет вслушиваться в каждый лишний шорох. Бескровная кожа, опухшие от недосыпа веки, кошмары, все более осязаемые с каждым приближающимся днем; они сгущают тени вокруг и, Логботтом готов в этом поклясться, - доносят крики из дальней комнаты. Крики Римуса, разбуженного дурными снами.
Фрэнк зачеркивает в календаре красными чернилами дни, когда Люпин по цвету едва не сливается с воздухом "из-за болезни", повторяющейся каждый месяц.
И не верит ни одному слову орденца. Желая того же всем остальным.

+2

2

Август`78
-Слушай, Сириус, а где Римус?
-Его не будет сегодня.

Сентябрь.
-Эй, Поттер, а где ваш дружок?
-Извини, не сейчас...

Октябрь.
-Эй, а....
-Нет, Люпин сегодня не явится.

Сегодня двадцать седьмое число, и я еле поднимаюсь с постели в доме Сириуса. Перед глазами пелена, а в висках жутко стучит со вчерашнего дня. Бледность кожи. Мои руки тянутся к календарю на стене и я зачеркиваю 27 число ноября.
В комнате прохладно, пахнет сыростью. Нет, пахнет скорым дождем. Воздух наэлектризован. Скоро гроза.
Медленно передвигаясь, захожу в уборную и, уставившись в зеркало над раковиной, чувствую озноб.
Уже скоро.
Блэка уже нет в квартире, странно, ведь обычно он спит дольше меня, но я его не чую.
Волчьи повадки обостряются.
Волчья кровь медленно растекается по венам.
Больше-больше.
Эта пульсация в голове.
Я закрываю глаза, прижимая ладонь к виску, пытаюсь на ощупь найти ампулу с дурацким зельем, которое помогает хоть как-то снять все эти симптомы перед появлением волка. Нахожу и мгновенно выпиваю её.
Головокружение, я пытаюсь схватиться за край раковины, чтобы не упасть, но рука соскальзывает, а склянка падает на пол, разбиваясь вдребезги.
Машинально отталкиваюсь и съезжаю по стене на пол.
Эти побочные эффекты. Ничего скоро оно подействует. Пульсация в голове усиливается как и тремор, озноб.
Всего от пятнадцати минут до получаса и я смогу отправиться в Орден, чтобы предупредить о следующем отсутствии в ближайшие дни.
Волк не возьмет верх.
Не сейчас. Еще слишком рано.
Я начинаю считать секунды и минуты.

После двадцать минут припадка, поднимаюсь с пола и привожу себя в порядок. Перебирая бумаги на столе, замечаю, что осталось всего лишь пара ампул с зельем.
Придется зайти к ней и приобрести еще парочку, чтобы задержать трансформацию через пару дней, понадобится куда больше.
Симптомы начинают утихать, хотя нездоровый вид все еще присутствует, но это ведь можно списать на простуду, да?
Простуда каждый месяц. Уголки рта невольно приподнимаются, и я прикусываю нижнюю губу.
К слову, в детстве родители так и поступали, объясняя соседям, что я очень проблемный ребенок в плане здоровья. Меня угощали лимонами и мёдом. Жаль, что лимон и мёд в данном случае бесполезны.
Я появляюсь на пороге штаб-квартиры Ордена и окидываю помещение взглядом. Как хорошо, что сейчас здесь так мало людей.
Сириуса я уже чую и прямиком направляюсь к нему, покашливая и изображая лихорадочное состояние.
Люди смотрят на меня, а я пытаюсь скрыться от их взглядов. Меня начинает это раздражать.
Отвожу его в сторону и говорю, что у меня заканчивается лекарство и что в этом месяце все как-то слишком бурно проходит, может, дозу нужно сменить, но времени слишком мало, чтобы идти в лечебницу. Это может растянуться надолго. Замечая взгляд Лонгботтома, поворачиваюсь в его сторону.
Я знаю, что Фрэнк не доверяет мне. Я уже замечал его запах неподалеку, когда ходил в лютный переулок за ингредиентами для противоядия.
Пытаясь быстрее закончить, я снова переключаюсь на Сириуса. Боже, у меня путаются слова.
-Это может произойти раньше. Мне нужно, чтобы ночью ты был дома на всякий случай.
Следующий день проходит спокойно, да и ночь не особо доставляет хлопот. Хотя кошмары и желтые глаза Зверя снятся мне все чаще.

Двадцать девятое ноября.
Я не могу подняться с постели и меня знобит еще сильнее. Мерещится Луна, я все чаще кричу.
Действие лекарства сокращается. Я уже не вылезаю из кровати.
День проходит так медленно, к обеду пульсация в висках достигает апогея, я не помню ничего, что со мной происходит.
Сириус тащит меня в подвал и связывает.
Зверь в моей голове ликует, ведь я слабею от часа к часу все больше.
Контроль такой слабый. Скоро он вырвется на свободу.
Я начинаю считать часы до восхода Луны.
Восемь. Семь. Шесть. Пять.

+1

3

Когда Люпин впервые появляется на пороге штаб-квартиры, Фрэнк едва поднимает на него взгляд.
Пять лет разницы - это пропасть, которая все воспоминания утягивает на самое дно и без того не идеальной памяти, поэтому, чуть щурясь, Лонгботтом даже не пытается вспомнить, слышал ли когда-нибудь, чтобы Распределяющая Шляпа произносила это имя при нём.

- Римус Люпин, - представляется юноша.

Фрэнк смотрит мимо. Фрэнк не замечает болезненно-серых век и притаившейся под ними тени. Гидеон что-то говорит, Римусу жмут руки и говорят "добро пожаловать", Сириус улыбается.

- Кем ты хочешь стать, парень? - спрашивает Фрэнк, и получает в ответ молчание и недоуменный взгляд.

Пять лет разницы - это пропасть.  Когда тишина разверзает ее до размеров самого большого квиддичного стадиона, стоит труда удержаться от того, чтобы не нырнуть с головой в подстегнутое соблюдаемой дистанцией недоверие, что ворочается под слоями кожи, как вирусная болезнь. Точечное скопление чужеродных клеток пульсирует в левой ладони, но все еще позволяет сжать пальцы в кулак, поэтому молчание Фрэнк прощает Люпину и в августе, и в сентябре. Чувствуя кожей перемигивания мародеров за его спиной, с превратившимся в муравейник хребтом по ночам Фрэнк спит беспокойно и бурю пытается удержать в стакане, чтобы обострившаяся паранойя не заставляла тени в углах оживать и созвездия кошмаров не распускались в его собственных снах.

С периодичностью раз в месяц Римус исчезает будто бы насовсем, чтобы вернуться обратно как ни в чем не бывало. Его принимают без объяснений, с Фрэнка же за каждый день отлучки требуют отчета. Когда он думает об этом, руки непроизвольно дрожат, чувство несправедливости осколками раздирает брюшную полость. Лучше министерских чиновников, которые ведут вопросы, лучше натасканных на запах собак Фрэнк Лонгботтом чувствует запах лжи. И трясет его от бешенства, что малолетний юнец пытается водить за нос куда более опытного аврора. Поэтому Римуса Фрэнк едва ли не преследует, и смотрит теперь не сквозь, а будто присматривается.
В нынешнем взгляде куда больше осмысленности, чем при их первой встрече. Лучше поймать предателя до того, как сам станешь преданным,  - в том, что Люпин на руку не чист Фрэнк не сомневался.

Иначе зачем молчать?

Тишина штаб-квартиру Ордена накрывает коконом вязкой паутины, сквозь которую звуки продираются неохотно и звучат глухо, как если бы их поймали в картонную коробку с запечатанным дном. Фрэнка будит скрип половиц под чужими шагами, по ошибке принимаемый за звук распахнувшейся двери. Слипшиеся от сна веки со склеенными ресницами открываются не сразу, еще долго полоска света, льющаяся в комнату сквозь неплотно затворенные шторы, зрением размывается до нечеткого паззла, вырванного из всей картинки. Лишь долгое мгновение спустя, поднимаясь назло организму, рывком, и хватаясь пальцами за металлическое изголовье кровати, комната в четыре шага обретает резкость. Холод отрезвляет и помогает проснуться. Фрэнк откидывает одеяло и касается босыми ногами пола, костяшками пальцев надавливая на виски.

Скрип повторяется. Фрэнк уверен, что точно его расслышал - звук, похожий на нажим дверной ручки.
Люмос.
Палочка оказывается в ладони, едва дурное предчувствие пробивает желудок холодом. В коридор он выходит, набросив куртку на голые плечи, около комнаты Люпина останавливается, толкая пальцами приоткрытую дверь.

Кровать пуста. Смятое одеяло выглядит так, словно неодушевленные вещи можно пытать непростительными. Резкий и едкий запах ударяет в нос, заставляет отшатнуться прочь  и закрыть нос рукавом. Зелья так не пахнут. Люди так не пахнут. "Что там такое?" Фрэнк закрывает дверь аккуратно, не решаясь проводить обыск в чужой комнате, но на какое-то мгновение он думает о том, что тихий Люпин как нельзя лучше подходит под образ маскирующегося убийцы. Разве что физической силы в нем маловато. Такого как он Фрэнк мог переломить об колено без всякой магии, Римус весь сплошь состоял из костей.

Звук повторился. Теперь - глуше, чем тот, что преследовал его во временно выделенной ему комнате. Будто бы доносился откуда-то изнутри дома, из самого сердца, скрытого за деревянными половицами. Шевеление, копошение, глухое позвякивание по камню, - Фрэнк не брался определить точно.

Черный провал, ведущий в подвал, скалился бесформенной темнотой, поневоле напоминая те из страшных сказок, которые рассказывали об арке смерти. Не хватало разве что шепчущих в его голове голосов.

Фрэнк знал - он не помешанный, несмотря на паранойю, которую каждый из авроров после практики носит с собой. Ложного героизма в нем тоже не было - он никогда не признавал бессмысленного риска, который толкал людей на такие же бессмысленные поступки. Но в ту ночь никто из членов Ордена не был разбужен раньше утра.

И, поколебавшись, он палочкой осветил лестницу, уводящую в глубину подвала.

Фрэнк сделал шаг.

А потом отступать было поздно.

Отредактировано Frank H. Longbottom (2015-02-06 18:39:08)

+2

4

Темнота, что окружает меня снаружи, ничто по сравнению с той, что поглощает изнутри. Холод промерзлого подвала пробирает до костей, и лихорадка лишь усиливается с каждой минутой. До полного восхода остаются последняя пара часов. Я начинаю бредить.
Как обычно, в сознании непроизвольно всплывает образ Фенрира Сивого и я чувствую страх, что не дает моему телу пошевелиться. Мне вновь четыре года и эти желтые глаза парализуют меня. Руки, ноги, туловище.... Ничего не слушается. Все ужасно тяжелое и легкое одновременно, только управлять я этим уже не могу. Я даже кричать не могу. Испуг в моих глазах, и он это чует, но не спешит подходить слишком быстро.
Проходит всего пара секунд немого зрительного контакта между жертвой и хищником, но время для первого и второго течет слишком медленно, растягиваясь будто кипящий дёготь. И если один испытывает страх, то второй наслаждение.
Моё оцепенение проходит, когда странный мужчина подходит к моей кровати, и, ухмыляясь, оглядывается назад. Луна показывается из-за облаков, и он начинает обращаться. Его лицо вытягивается, он разрывает одежду и обрастает шерстью. Я кричу, а в глазах появляются слезы. Мне страшно, мне страшно, мне страшно. И этот страх будто обволакивает со всех сторон, я ничего не слышу и не чувствую, когда его клыки вонзаются в кожу. Ничего, кроме ужасного жжения, мое сознание отключается. Последнее, что я вижу, это лишь его глаза.
Уже после я узнаю, что отец прогнал тех страшных людей. Уже после я начну замечать, что мои сенсорные способности изменились. Уже после моя жизнь прекратится в Ад наяву.
Отец еще долго будет проклинать себя за те слова и их последствия. Он дольше матери будет привыкать к моему новому состоянию. Он и по сей день будет испытывать вину передо мной вперемешку со страхом.
В этом году мы не будем праздновать мой день рождения, и мама долго будет объяснять мне, почему я должен лежать в больнице вместо того, чтобы веселиться и есть торт.
Наша жизнь измениться навсегда. Все изменится для каждого из нас.
Я ненавижу полнолуния больше из-за этих воспоминаний, которые начинают всплывать одно за другим, чем по какой-либо другой причине. Я предпочел бы стереть себе память, а еще лучше умереть тогда, чем провести всю жизнь с клеймом "прокаженный" на лбу.
Каждый день я думаю о том, как скоро придет Луна и не могу сконцентрироваться ни на чем другом. Я живу от полнолуния к полнолунию, такова моя система "счета дней". Дни, месяцы, годы. Все зациклено на мыслях о том, что есть Она и я должен быть аккуратнее, чтобы не причинить никому вреда.
Я часто задумываюсь о смерти, о том, что моя жизнь ненормальная.
Я ненормальный.
Я просто сосуд для чудовища.
В сознание меня возвращают тихие шаги и запах Фрэнка.
Нет, нет, нет! Глупый Лонгботтом, иди прочь отсюда!
На место лихорадки и бреда приходит паника. Паника из-за того, что чья-то чрезмерная любопытность может стоить ему жизни.
-Фрэнк, уходи отсюда! Не приближайся! Иди назад! - я ору, что есть мочи.
Господи, только не будь упрямым бараном, пожалуйста, послушай меня.
Внутренний голос бьет тревогу, чувства обостряются с каждой минутой до того, как начнется обращение, остается лишь полчаса. Я кажется, даже могу видеть свет от его палочки, который заставляет меня зажмуриться.
-Уходи отсюда, Лонгботтом, иначе будет хуже...- я говорю это холодно и грозно. Настолько, насколько могу, но он лишь вопросительно смотрит на меня. - Прошу... - в голосе уже звучит мольба.
Фрэнк ничего не понимает, это видно. Он начинает что-то спрашивать, а я лишь вздыхаю. Он не уйдет.
-Сириус! Блэк, мать твою, проснись! Уведи его отсюда! - Я пытаюсь кричать, как можно громче. Хорошо хоть, что он спит неподалеку от подвала.
Все идет крахом. Рассыпается у меня на глазах. Мой секрет под угрозой.
-Беги прочь, упрямый осел, иначе расстанешься с жизнью... - хрипота сменяется рычанием, я машинально прикусываю губу и затыкаюсь, отходя ближе к стене, почти вжимаюсь в нее -Не подходи ко мне, иди прочь!
Пять минут.
Сириус врывается в подвал и, подбегая к Лонгботтому, хватает его за руку и тащит к выходу, но Фрэнк упирается и требует объяснений.
-Уведи его сейчас же! Уведи!
Я теряю контроль. Я не должен, но зверь внутри меня не хочет ждать.
Мои глаза наливаются янтарным цветом, клыки становятся больше, морда вытягивается.
Пять. Четыре. Три. Два. Один.
Я смотрю на Сириуса и ошарашенного Лонгботтома. Мне хочется броситься, но цепи мешают. Меня это злит. Ужасно. Я начинаю метаться по полу и рычу.
Сириус берет Лонгботтома за руку и трансгрессирует.

Отредактировано Remus J. Lupin (2015-02-07 18:31:03)

+1


Вы здесь » Dies Irae. Et libera nos a malo » Прошлое » bury all the evidence


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC