1980-ый год навсегда останется в истории Магической Великобритании как год страшной войны. Люди сходили с ума, одержимые собственными страхами. Страну, уже с десяток лет охваченную восстаниями и революциями, поглотил огонь. Пожиратели Смерти, наконец, вступили в бой в полную силу, и Министерству уже нечего было им противопоставить. Общество отчаянно нуждалось в героях, и кое-кто готов был ему их предоставить. Тучи сгущались. Близился Судный день.

День гнева. Избави нас от лукавого.


Мы рады приветствовать на нашем проекте тех, кто жаждет приоткрыть завесу тайны магического мира, населённого любимыми героями. Мы стремимся рассмотреть увлекательную сказку о волшебстве под другим углом: раскрыть истинные мотивы известных персонажей, рассказать историю становления двух легендарных противоборствующих организаций, доказать, что в этой истории, как и в любой другой, не было абсолютной Тьмы или чистого Света.

"Dies Irae" официально открыл свои двери для гостей 20 января 2015-го года, и мы с нетерпением ждём наших первых игроков.
Здесь будет важная информация по сюжету.
Вверх страницы
Вниз страницы

Dies Irae. Et libera nos a malo

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dies Irae. Et libera nos a malo » Библиотека » Сюжет


Сюжет

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

БРИТАНИЯ 1980

Война - это страшное слово. Горькое, с привкусом металла. Война - это особое блюдо, которое в это время придется попробовать каждому. Война - это не метафора. Война - это не дележ власти. Война - это плотно закрытые ставни домов и гость, который не обойдет стороной ни один из домов - страх.

На войне боится каждый. Каждый сражается за правое дело и каждый - враг. В январе 1980 года заголовки газет сообщают нам о свадьбах, похоронах и светских раутах, и - ни слова о политике: Гарольд Минчум выбрал иную стратегию информационной политики, нежели его предшественница, Юджина Дженкинс. Но война ступает по улицам Косого переулка, прячась в тени, заглядывает в окна и поджидает за углом - каждого. Точечный террор, который был основной стратегией Пожирателей Смерти, сменился кровавыми уличными боями: и далеко не всегда хотя бы у одного из их участников есть на руке темная метка. Хаос закрутил волшебный мир Великобритании в сумасшедшем танце: кто друг, а кто враг? И где же, в конце концов, правда? Прошло время, когда вы могли бы отсидеться дома в кругу семьи, попивая бренди и читая новый выпуск Ежедневного Пророка: потому что, спустя пару минут, возможно, дверь именно вашего дома вышибут мощным заклинанием и именно ваших детей и жену возьмут в заложники... И совершенно неважно, на какой вы стороне... А на какой вы стороне?


Судный день близится: настало время сделать выбор. И пить чашу до дна.

Информация написана или адаптирована специально для проекта Dies Irae.Et libera nos a malo
Полное или частичное копирование разрешено только с согласия авторов.

0

2

ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

Кабинет министра магии. Разговор Гарольда Минчума с неизвестным. Октябрь 1979 года.

- Господин министр, - послышался звонкий голос со стороны двери. Гарольд Минчум приподнял голову со скрещенных рук и подслеповато прищурился, пытаясь разглядеть в неярком свете свечей позднего гостя.

- А это ты, мой дорогой друг, - устало вздохнул министр, когда гость сделал шаг вперед и отблески неровного пламени осветили его лицо. - Чем обязан столь позднему визиту?

Гость сделал еще пару шагов и снова остановился. Несмотря на внешнее спокойствие, во всем его облике, будто краска на мокрой бумаге, проступала тревога.

- Господин министр... - начал снова он, но тут же был одернут хозяином кабинета:

- Будь добр, оставь эти ненужные формальности за порогом моего кабинета, по крайней мере сегодня. И сядь ты уже, - министр устало вздохнул и махнул рукой в сторону пустовавшего кресла. - Так чем я все же обязан твоему визиту?

Молодой человек, с темными волосами, чуть вьющимися на концах, и резко очерченными скулами, будто срезанными острым ножом, в два шага преодолел расстояние, отделявшее его от кресла, чуть помедлил и с излишней аккуратностью сел. Посмотрел в сторону прикрытой двери. Взмахнул палочкой. Прикрыл на мгновенье глаза и постучал длинными, узловатыми пальцами по подлокотнику кресла. И наконец произнес, резко повернувшись к министру:

- Это правда, что вы подписали указ, разрешающий аврорам использование непростительных заклинаний?

Гарольд Минчум медленно поднялся из кресла - мучила боль в спине - и подошел к столику, на котором стоял чайный сервиз. Подогрел воду в чайнике заклинанием и принялся перебирать баночки с заваркой. Он неспеша брал каждую из них, открывал, принюхивался, будто пытался найти ответ на вопрос, что так резко прозвучал в холодной тишине министерского кабинета пару минут назад, и на те вопросы, что еще прозвучат, обязательно прозвучат. Правильный ответ.

- Это сложно, мой друг, - нарушил наконец звенящую тишину министр, протягиваю гостю чашку чаю. - Сложнее, чем вы думаете. И в сложившихся обстоятельствах я не вижу иного выхода.

- Но это же прямая дорога к военному трибуналу!.. - лицо, казавшееся прежде бесстрастным, исказила гримаса неверия и отвращения.

- А разве мы не на войне? - устало спросил министр, снова устраиваясь в кресле. - Да, я подписал этот дракклов указ, Руфус давно ко мне обращался. Ты же понимаешь, что авроры и без этой жалкой бумажки использовали и первое, и второе, и третье из Непростительных? Я надеюсь на то, что ты человек здравомыслящий. Указ же нужен был по двум причинам: во-первых, чтобы уменьшить объемы бюрократической волокиты, в Департаменте Обеспечения Магического Правопорядка и без того есть чем заняться... А, во-вторых, чтобы предотвратить окончательную дискредитацию Министерства Магии в глазах общественности. Потому что без этой бумажки использование непростительных - произвол, с ней же - крайняя необходимость в условиях войны.

- Неужели у нас нет другого пути?! - воскликнул молодой человек с юношеской горячностью. Тонкие длинные пальцы с силой обхватили деревянные подлокотники кресла.

- Ты же и сам знаешь, что уже нет, - ответил министр, устраиваясь в кресло напротив гостя.

- Но это же... Это же... - юноша никак не мог подобрать слов. - Дорога в никуда, - наконец выдохнул он.

Министр прикрыл глаза. В кабинете повисла тишина, но ему до сих пор казалось, что это страшное слово "никуда" продолжает звучать: громко, надрывно, проникая в уши, в рот, забивая обратно в глотку любые слова, которые министр мог произнести в ответ, вытесняет воздух из легких и повисает тяжелым камнем внутри. Он знал, не мог не знать, куда они идут, что это - всего лишь отсрочка, незначительная, бессмысленная, как вдох утопающего под тоннами холодной воды. Но пути назад -  не было, даже выбора - не было. Можно было стоять на месте и ждать, кто первым ударит в спину: правые, левые, радикалы, консерваторы... Вся Магическая Британия сейчас напоминала пир во время чумы, где каждый не оставался в стороне лишь потому, что надеялся урвать кусок уже почти мертвой, но от этого не менее ценной добычи. Каждый на этом поле войны был стервятником, и совершенно не важно, какие бы лозунги он не выкрикивал, - это все шелуха. И даже этот молодой и невероятно умный человек, сидящий сейчас напротив министра и смотрящий на него в ожидании  ответа горящими от возбуждения глазами, был стервятником. Он, сам того не осознавая, носил маску идеалиста и гуманиста, принимая ее за свое истинное лицо, но сам факт его причастности к происходящему служил неопровержим подтверждением его истинной сути. Стервятник.

- Ты же знаешь, что я не властен, - нарушил министр звенящую тишину.

- Вы... - юноша вскинул голову и еще сильнее сжал подлокотники. И без того бледные пальцы побелели еще сильнее. - Вы не смеете так говорить! Вы символ власти! Вы ее носитель! Вы были избраны...

- Успокойся! - негромко, но твердо одернул Минчум гостя. - Я никогда не хотел и не просил этой власти! Я даже не избранник народа. Я был всего лишь главой отдела международного магического сотрудничества. Неплохим главой, - губы министра тронула грустная усмешка. - Быть может, в мирное время у меня была бы возможность стать неплохим министром, но... Дракклова Дженкинс, дракклова война, дракклов Дамблдор! Когда эта трусливая сука покинула пост и страну, пытаясь не только спасти свою шкуру, но и прихватить добра, нам нужно было что-то решать и срочно. Проведение выборов было исключено: выборы бы попросту превратились в фарс и грозили еще большим обострением конфликта. Оставалось два пути: либо большинством голосов выбрать временно исполняющего обязанности министра среди глав департаментов, либо, опять же, путем совещания, выбрать влиятельную и известную персону и предложить этот пост ей. Благо, что военное положение было объявлено не только де факто, но и де юре. Единственное путное, что сделала эта сучка, прежде чем сбежать, - министр усмехнулся и потянулся за сигарой. - Мы выбрали второе. Это могло действительно изменить ход войны. Мы выбрали Альбуса Дамблдора. Это казалось прекрасным решением! А как же еще могло быть? Победитель Гриндевальда, пользующийся уважением не только у своего либералистского кружка, но и среди консерваторов. Прими он эту должность, и спустя какое-то время Пожиратели Смерти лишились бы поддержки со стороны общественности. Их разгром был бы делом времени...

- Но Дамблдор отказался, - закончил за министра собеседник.

- Именно. Чертов старик побоялся ответственности. Потому что прими он этот пост, и ответственность за любой исход войны была бы на нем и только на нем. Он знает, что он не Мерлин, он знает, что и он ошибался и будет ошибаться, однако предпочитает оставить это знание только своим. Мой друг, ты только подумай, насколько проще поступать так, как заблагорассудится и не нести при этом ни перед кем ответственности. Если ты оступишься, можно сделать скорбное лицо, толкнуть грустную речь и со вздохом произнести: "Я пытался". И прослыть мучеником. А если же все сложится удачно, то скромно улыбаться, мол, нет, это не моя заслуга, и принимать лавры и благодарность общества, - министр снова пригубил сигару. Гость молчал.

- Знаешь, я ведь даже понимаю его. По-человечески понимаю. Это чертовски логично: он выживает, как может. Будь я на его месте, быть может, поступил бы именно так, а не иначе. Но как же это мерзко, скрывать за высокими словами исключительно слизеринскую мотивацию поступков. А он же у нас, как никак, гриффиндорец, - буквально выплюнул министр. - А теперь он организовал этот партизанский кружок по интересам, как его, хм, да "Орден Феникса". А название-то какое выбрал громкое! Феникс - символ возрождения и цикличности. Жертва Феникса рождает новую жизнь... Мой друг, скажи, как много ты знаешь об Ордене?

- Ну, - гость задумался. - Я, пожалуй, могу даже назвать некоторые имена. Там много ребят, которые учились на младших курсах, когда я выпускался.

- Да, ты совершенно прав. Причем прав дважды. Их имена мало для кого секрет. И они почти все поголовно - вчерашние выпускники. Дети, которым бы еще учиться, строить карьеру, семью, заводить своих детей. А они подставляются под заклятия и умирают. Гибнет наше, магическое будущее.

- Но Орден любят, - заметил юноша.

- Конечно, любят. Они мученики, герои. Только вот их любят, сидя в своих уютных домиках.  Мало кто встает из-за стола и выходит на улицу не для того, чтобы пойти на работу или за покупками, а чтобы сражаться. Почтенные отцы семейств могут посетовать, как такое возможно, что за ужас творится, их жены - всплакнуть по поводу смерти очередного юнца: "какой был мальчик!", - а потом вместе позубоскалить, какое Министерство ужасное, раз оно допускает такое, - министр вздохнул. Слишком тяжело было говорить об этом. - Маги - это гротескное воплощение человеческого эгоизма. Мы наделены силой, нам дано столько возможностей, и именно это является нашей слабостью. Каждый маг в глубине души считает, что уж с ним-то ничего плохого не случится, ведь он - волшебник. И каждое новое убийство этакой благополучной и законопослушной семьи подтверждает мои мысли, когда я смотрю на их навсегда замершие удивленные лица, запечатленные на колдографиях авроров. А между тем воюют дети, гибнут дети... С обеих сторон.

- Но разве ничего нельзя сделать?

- Можно было. Не допускать войны. Но Дженкинс и с этим не справилась.

- Она была неплохим министром, как мне кажется... Когда она пришла к власти, страну охватили беспорядки, а она положил им конец...

Министр рассмеялся. Хрипло и булькающе, будто захлебывался собственной кровью.

- Молодец, конечно, Юджина! Положила конец беспорядкам так, что начала войну. Она больше всех ответственна за то, что творится сейчас. Не Волдеморт, не ревнители чистой крови и даже не Нобби Лич, пропади он пропадом! Вот скажи мне, что она сделала, на твой взгляд? Только, мой друг, факты и ничего более.

- Она провела ряд реформ, которые утихомирили чистокровных волшебников, - ответил молодой человек после недолгого молчания.

- Реформ? - Минчум усмехнулся. - Да она лишь отменила те, что удалось провести Нобби Личу, драккл бы его побрал. Да и то не все. К примеру, разрешение родителям  и опекунам маглорожденных волшебников появляться в Косом переулке,  на платформе 9 и 3/4 и даже в Хогсмиде - осталось в силе. Консерваторскому блоку этого и того, что она осадила сквиббов, вполне хватило. Ладно, зачтем это все же плюсом нашей дорогой Юджине, не глупая девочка была, на Рейвенкло училась. Только вот уж больно амбициозная и властолюбивая. И, получив власть, она слишком боялась ее потерять.

- Но разве была какая-то угроза ее власти после такого положительного начала? - задумчиво спросил молодой человек.

- Я бы, пожалуй, сказал, что не было. Была здоровая оппозиция, хотя и, конечно, очень радикальная. При том и очень малочисленная по фактическому составу, хотя многие сочувствовали их взглядом и находили идеи здравыми. Но как раз этот самый радикализм  и минимизировал угрозу власти, особенно Юджины, которая при правильном и аккуратном ведении дел могла сохранить кресло за собой очень и очень надолго. О перевороте в Министерстве тогда никто открыто не заявлял. Очевидно, что радикалы были недовольны и тем, что один из законопроектов Лича остался в действии, и тем, что не было принято более решительных мер по отношению, к примеру, к тем, кто не просто сочувствовал сквиббам, а принял непосредственное участие в организации маршей, поставил свои подписи в документах, признающих данное мероприятие законным. Радикалы снова стали подавать свои законопроекты на рассмотрение, надеясь, что раз уж в кресле сидит не маглокровка-невежа, а волшебница не в первом поколении, пусть и не самых чистых кровей, то к ним прислушаются. Заметь, мой друг, я сейчас вовсе не говорю, что проекты тех, кого мы сейчас знаем как Пожирателей Смерти, нужно было принять. Хотя в некоторых проектах были действительно здравые идеи, касающиеся и работы отдельных отделов, и некоторой перестройки институтов власти в нашей стране. Другим же, более радикальным можно было дать обратный ход. Причем не накладывая вето, а просто отправляя на доработку. Можно было уступить в малом, чтобы выиграть. Юджина этого делать не пожелала. Она устроила настоящий фарс в попытке утопить своих политических противников. На страницах пророка каждый день разыгрывался все один и тот же спектакль с разницей лишь в том, что с каждым разом информация, публикуемая там, становилась все менее и менее правдивой. Законопроекты перевирались, их разносили в пух и прах, открыто смеялись и унижали между строк не только авторов законопроекта, но и, сами того не осознавая, многих представителей магического сообщества. А в какой-то момент политические репортажи разбавились криминальной хроникой: "Зверское убийство магловской семьи!", "Охота за детьми простецов!", "Вырезана целая деревня маглов!". Началась паника, теперь при упоминании радикалов стали кривиться... Но знаешь, что самое интересное?

- И что же? - юноша подался вперед, будто губка впитывая  каждое слово министра.

- А ты-то сам подумай, мой юный друг. Маглы - это не волшебники, смерть которых всегда как на ладони, и чаще всего есть кого обвинить, если смерть не была естественной. Да и сам факт, что в нашем довольно немногочисленном обществе, все друг друга знают. Для магов одно убийство - страшно, а пятнадцать смертей - небывалая трагедия. Когда как в мире простецов сотни и тысячи умирают каждую минуту. И никто не видит в этом ничего страшного - болезни, старость, стихийные бедствия, аварии и многое-многое другое...

- Но дело же не в том, что смерть для маглов - это обыденность, не так ли? - криво усмехнулся собеседник.

- Да, ты абсолютно прав, это все лирика. Дело в том, о чем я уже говорил, когда мы с тобой обсуждали Орден Феникса. Никто из магов не пойдет проверять, каких маглов, где и как убили. А это, понимаешь, огромный простор для фальсификации. Вот веришь или нет, даже я до сих пор не знаю наверняка, имели ли вообще место быть эти смерти, а если и имели, то были ли к этому причастны радикалы, или же первые серьезные обвинения в стороны Пожирателей Смерти можно выдвигать только в связи с начавшимся после этого террором правительства Дженкинс, но сейчас уже не имеет никакого значения, где лежит правда: Дженкинс позаботилась, чтобы ее закопали поглубже, - забытая сигара дотлевала в пепельнице, а Минчум глотнул давно остывшего чаю. - Факт в том, что спустя пару выпусков "Пророка", пестрящего подобными заголовками, Том Риддл был объявлен вне закона, его организация была признана террористической, а разделение их взглядов и идей - проявлением экстремизма. После этого начались плановые проверки.

Собеседник понимающе хмыкнул.

- Нет, ты не думай, никто никого не скручивал и пачками в Азкабан не отправляли. Просто авроры стучали в двери  тех семей, которые были известны своими консервативными взглядами. А потом за чашечкой чаю какой-нибудь министерский чиновник, полукровка или маглорожденный, пытливо расспрашивал семейство об их взглядах на политику, об их знакомых, об образе жизни. Думаю, ты можешь представить, что чистокровные семьи не находили в этом ничего приятного: Министерство будто тыкало их носом в то, что вы с вашей чистокровностью никто и ничего не можете нам противопоставить. Однако большинство, закрыв дверь за министерскими ищейками, лишь смеялись над незваными гостями.

- Авроры ведь никого  так и не поймали? - усмехнулся молодой человек, сидящий напротив министра.

- Ты прав. Парочку засадили на небольшой срок, но это были настолько незначительные фигуры, что их арест вызывал скорее недоумение, нежели страх или наоборот - ликование. Те, к кому в дом наведывались министерские, были безукоризненно вежливы, выражали в самом крайнем случае снисходительное отношение к нечистокровным волшебникам и вели светские беседы. Но, конечно, никто не поменял взглядов. А для некоторых же политика министерства стала сигналом к действию: десятки молодых волшебников из чистокровных семей, в лучших своих чувствах оскорбленные вынюхиванием министерства, стали обращать свои взоры к Лорду. Да и Дженкинс, сама того не понимая, слепила из своего политического противника темный и таинственный образ, превратила повседневность в нечто из ряда вон выходящее, то, что заслуживает внимания. И детишки, воспитанные в старых традициях, детишки, которые склонны романтизировать смерть, а уж тем более - преступление, пошли к Лорду, чтобы, как в мечтах, ставить маглов на место, - Минчум сделал большой глоток чаю и поставил чашку на столик. - Ты же понимаешь, что именно я хочу тебе сказать?

Молодой человек медленно кивнул головой.

- Дженкинс ликовала: никто не оспаривал ее политику, а на горизонте не было ни одного претендента на ее кресло. Девчонка считала себя политическим гением, но...

- Она утопила их, но не перекрыла им кислород.

- Ты абсолютно точен в формулировках, - мягко улыбнулся министр. - Организация ушла на дно, это раз. Теперь никто не афишировал свои взгляды, это два. Многие, до этого не обращавшие внимания на политическую арену, заинтересовались фигурой Лорда Волдеморта, это три. А что это значит, мой друг?

- Дженкинс переиграла саму себя. Организация стала сильнее, к тому же теперь не была обязана действовать в рамках закона и была не ограничена в методах воздействия, Министерство же, в свою очередь, оказалось в дезинформационной вакууме.

- Именно, мой друг. А после недолгого затишья начались убийства, похищения... Началась настоящая паника, никто не понимал, что происходит. Потому что жертв не отличал ни какой-то особый статус крови, ни родственные связи, ни финансовое положение. И лишь спустя короткое время стало ясно, что все пострадавшие - это люди Дженкинс. Это была своего рода прелюдия, закуска перед главным блюдом. А главным блюдом для Пожирателей была Дженкинс. А что было дальше...

- Я уже знаю, - кивнул гость.

Министр кивнул ему в ответ и прикрыл глаза. В кабинете пологом повисла тишина.

- И что же будет дальше?

- А дальше - война. Будут гибнуть дети, люди будут становиться все более жестокими по отношению друг к другу, разрушатся семьи, станут историей многие фамилии... Будет страшно, так страшно, как не было никогда. Предательство, братоубийство... И главное здесь не выжить, а постараться остаться людьми. Не чистокровными, не либералами, не магами, а просто - людьми...


Информация написана или адаптирована специально для проекта Dies Irae.Et libera nos a malo
Полное или частичное копирование разрешено только с согласия авторов.

0


Вы здесь » Dies Irae. Et libera nos a malo » Библиотека » Сюжет


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC