1980-ый год навсегда останется в истории Магической Великобритании как год страшной войны. Люди сходили с ума, одержимые собственными страхами. Страну, уже с десяток лет охваченную восстаниями и революциями, поглотил огонь. Пожиратели Смерти, наконец, вступили в бой в полную силу, и Министерству уже нечего было им противопоставить. Общество отчаянно нуждалось в героях, и кое-кто готов был ему их предоставить. Тучи сгущались. Близился Судный день.

День гнева. Избави нас от лукавого.


Мы рады приветствовать на нашем проекте тех, кто жаждет приоткрыть завесу тайны магического мира, населённого любимыми героями. Мы стремимся рассмотреть увлекательную сказку о волшебстве под другим углом: раскрыть истинные мотивы известных персонажей, рассказать историю становления двух легендарных противоборствующих организаций, доказать, что в этой истории, как и в любой другой, не было абсолютной Тьмы или чистого Света.

"Dies Irae" официально открыл свои двери для гостей 20 января 2015-го года, и мы с нетерпением ждём наших первых игроков.
Здесь будет важная информация по сюжету.
Вверх страницы
Вниз страницы

Dies Irae. Et libera nos a malo

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dies Irae. Et libera nos a malo » Альтернативная история » ветры зимы


ветры зимы

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://s9.uploads.ru/cSBoy.gif http://s8.uploads.ru/8DGgn.gif
http://s9.uploads.ru/Hjctg.gif http://s9.uploads.ru/RAag3.gif

"Jeyne, Jeyne it rhymes with pain."

Ветры зимы.


Участники эпизода:
Alice N. Longbottom as Jeyne Poole, Frank H. Longbottom as Ramsay Bolton
Дата и время:
299 после В.Э

Место действия:
Винтерфелл

Краткое описание:

– Нет. Это какая-то ловушка. Это он, это мой… вас послал мой господин, мой милый господин, это просто проверка моей любви к нему. Я люблю, люблю, люблю его больше всего на свете. – Слеза скатилась у неё по щеке. – Скажите ему, скажите. Я сделаю всё, что он пожелает… чего бы он ни захотел… с ним или… с собакой или… пожалуйста… Ему не нужно отрезать мне ноги, я не попытаюсь сбежать, никогда. Я подарю ему сыновей, клянусь, клянусь…
Рябина тихо присвистнула.
– Будь он проклят.
– Я хорошая девочка, – прохныкала Джейни. – Они обучили меня.

Theon grabbed Jeyne about the waist and jumped.
But she knew - he will come for her.  Because Ramsay Bolton hates it, when somebody tries to take away his toys.

+1

2

Мороз вгрызается в щеки
и кости дробит острыми своими зубами.
Джейни не может больше. Джейни не может дальше.
Обескровленные конечности двигаются со скрипом - как распухшие от старости шарниры деревянных кукол, посиневшие губы замерли, покрывшись игольчатой корочкой инея, на белых щеках - лед застывших слез, множество друг над другом намерзших дорожек, паутина запутанных следов. Слезы с вмерзшими в них выбившимися из-под капюшона волосами путаются лучше своей хозяйки, слезы равняются с мыслями в голове, липкими, сбившимися в панический комок лихорадки - Джейни захлебывается воздухом и собственным страхом.
Джейни больше не шепчет, что их поймают, Джейни больше не может вообще говорить - песий лай за спиной сковывает сознание, заковывает в цепи, прячет под льдистым слоем. Плащ на плечах тяжелеет, налипший снег тянет назад, ветер вступившей в свои права зимы бьет по лицу наотмашь - голова нервно дергается, зима бьет - и сбивает с ног.
Джейни падает, увязая в снегу по горло, увязая в искристо-белой трясине, мертвом болоте кристаллического отчаяния, что пригоршнями можно черпать и в горло ссыпать, давиться, заглатывать, пытаться выпить несчастное море до дна, зубов не обломать о свои же кости, после того как от боли пришлось прокусить насквозь плоть. Темная, густеющая от низких температур кровь, по стенкам нутра стекает, через край ручьем льется, вьется, оплетая лодыжки, не позволяет сдвинуться с места. Переполненная чаша страдания оказывается слишком тяжела, маленькие ладони её не удержат, сил не достает - перчатки слетают с негнущихся пальцев, и кожу рук царапает снег.
Джейни падает.
Вниз.

Холод вгрызается в сердце
и кости дробит острыми своими зубами.
В ожидании не случившейся боли Джейни всем телом дрожит.
Снег, застывающий на ресницах, забивающийся под одежду, жгущий отравленными укусами шею, больше над ней не имеет власти, вся власть теперь не у зимы, не у жуткого ветра, вся власть - в руках господина, которого она посмела покинуть, от которого она посмела бежать.
Воспоминания в памяти похожи на острые, ломкие волны, что вместо пенных барашков на гребне несут закаленные иглы, собачьи клыки в разверзнутых пастях и стальные лезвия, лунно блестящие между пальцев Рамси.
- Мой господин, мой господин, - шепчет Джейни в такт каждому воспоминанию, каждой новой волне, сталкивающейся с нежной почти обмороженной плотью. Боль остается болью. Пусть и фантомной, врезанной в память красочными уроками. Красочными от слова красный. Красный от слова кровь. Чужая или собственная, расползающаяся по коже и скапливающаяся под ней в виде пурпурных гематом, кровь - как сок жизни и та её составляющая, которую никак нельзя отдать до конца, но можно забрать, ей рассказывали, ей показывали, ей обещали доказать.
- Я... - Джейни плачет, коленями упираясь в мощеный булыжником пол древнего замка. камни остаются равнодушными, сердца немногим присутствующим тоже не отзываются, не отдаются и стуком. Окаменевшие, твердые, мертвые. Джейни за пеленой воды и соли, восставших в глазах морей не видит на дне зрачков пустоты. Моря уходят за горизонт - не способная остановиться, Джейни плачет.
- Не буду, - среди всхлипов сливается с, - не хотела, - рождая нелепые слоги и звуки, скулеж недобитого щенка, писк не утопленного котенка. Джейни тонет в отчаянии, захлебывается бесконечным страхом и собственными слезами, глядя на своего господина, правителя, мужа, ставшего Богом, затмившим всех прочих, старых и новых. Смотрит с мольбой и ужасом на того единственного, кому известно её будущее, кто распоряжается ею всецело, и от осознания уже принятой абсолютной власти Джейни страшно и холодно.
Даже среди каменных стен Винтерфелла - холодно.
Среди останков стен Винтерфелла - страшно.
Джейни плачет, ей скоро будет - больно.

+1

3

Безумие прячется на дне зрачков, зарывается в прозрачный ил радужки. Напоминает о себе лишь на мгновение, достаточное для того, чтобы изогнуть губы в улыбке, похожей на скальпельный разрез. Переходящий из хищного в фальшиво-сочувственный отпугивает сильнее - в глазах Рамси, как в жестоком отражении проклятых зеркал, любая человеческая эмоция отравлена заведомо; в нем вырождается человечность и она же гниет, запертая в сетке жил надежнее, чем в гадальном шаре из непрозрачного и каменного наощупь стекла. С искусственной жалостью Болтон смотрит на рыдающую невесту, в то время как веки горят, вплавляясь в глазницы с послушностью глины. Клубками могильных червей под кожей шевелится что-то темное, чудовищное, больное насквозь, как кровь, рожденная под звездой насилия, и наливающая вены ядом.
Под чужой шепот тишина расходится по швам, губы Рамси чуть дергаются, словно потянувший за ниточки марионетку-сына отец взмахивает поводьями из подкожных мышц и сухожилий; хлесткий удар приходится точно по спине, судя по тому, как распрямляет спину бастард, хоть и склоняет голову набок, по-птичьи.
- Миледи, вы разочаровываете меня.
По привычке пальцы гладят костяную рукоять свежевального ножа, ноготь западает в трещину, проходится по всей длине. Перчаток лорд Болтон не любит - они притупляют осязание, а для того, кто работает с кожей, это едва ли не главная черта  - чувствовать каждую шероховатость чужой плоти.
- Вы попали под влияние изменников, и все же, - тихий, насквозь лживый вдох наследника Русе вызывает штиль молчания среди собравшихся в Винтерфелле. - Это не делает вам чести.
Обламываются мачты пришвартованных кораблей собравшихся союзников, обломками чужих слов и робкой просьбы помилования, в унисон слившееся "заставили" к ногам Рамси падают мусором, в который каблук охотничьего сапога ввинчивается; желание разломать чужие ожидания на куски жжется адским огнем. Предупреждающий взгляд отца - "не бей по лицу", "не смей обращаться с ней, как с собакой, на людях", "она Старк, она нужна нам" - комом в горле не стоит уже давно, а вместо едкой горечи, которую приходится проглатывать терпеливо, превращается в гнойный нарыв - и чем он сильнее, тем больше раздражает, так, что хочется ногтями выцарапать из грудины тот зов, который заставляет подчиняться, а еще больше - выцарапать на коже Арии Старк руководство по выживанию и собственный герб, узаконенный королем.
Болтон стискивает зубы; ему хочется ее ударить, ударить на глазах у всей толпы, и так сладко щемит сердце, стоит только представить, как она визжит, срывая голос, и умоляет его не делать ей больно.
Арья Старк, лютоволчица севера, ломкая, как кромка первого льда на застывшем озере, летняя не по-винтерфелски, готова ломать колени о жесткий мрамор крепости, чтобы вымолить прощение, как какая-то крестьянская девка.
И Рамси дарует так необходимое милосердие - заставляет всех думать, что маленькая леди в его глазах экземпляр куда более ценный, чем кажется.
- Конечно, вы не хотели. Они вынудили вас, - понимание в голосе бастарда любого знающего его хоть сколько-нибудь человека заставило бы отшатнуться.
Детеныш кракена бы понял, что взгляд белесых глаз не предвещает ничего хорошего, вот только та игрушка сбежала, а эта едва держится на шарнирах - следовало ее выдрессировать получше, чтобы без его слова даже дернуться не могла.
Рамси протягивает павшей в раскаянии жертве ладонь, поднимает ее чуть ли не силой и цепко подхватывает под локоть, чтобы проводить миледи в свои покои.
Рамси говорит остальным, ей нужно выспаться.
Рамси говорит ей на ухо, нужно ждать рассвета и молиться.
Лже-Арья будет молиться яростней, чем в любой из северных богорощ, в этом ей лучше его не разочаровывать.
Когда тяжелая дверь покоев закрывается, улыбка Рамси перевернутым полумесяцем режет по плоти, и едва не кровит.
Нужно ждать рассвета, Дженни.
Ждать рассвета и молиться своему богу, в чьи руки живой попасть гораздо страшнее, чем мертвой.
Древние имели больше сострадания, чем Рамси Сноу; фальшивое сочувствие за запертой дверью спадает с него, точно вторая кожа.
И падает рука на плечо Дженни рядом с шеей за мгновение до того, как пальцы сжимают горло.

Отредактировано Frank H. Longbottom (2015-02-12 21:22:32)

+1


Вы здесь » Dies Irae. Et libera nos a malo » Альтернативная история » ветры зимы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC